tupoy_svin

Если бы я обернулся, то увидел бы часовню на краю обрыва, взмывающую в облака; не это ли видят грешники, падающие в ад? Но глаза должны смотреть вниз для точного прицела: надо попасть в воду между двух блестящих камней.
- Он разбился, – возможно, где-то наверху, низким голосом констатировал один из офицеров, отвернувшись от распахнутого окна к моим преследователям, – после такого никто не выживет, нужно найти тело.
То ли это было минуту назад, то ли вчерашним вечером. В памяти не сохранилось, как я выбрался из воды, как дошёл до дороги и как поймал машину. Водитель ничего не спрашивал, только поглядывал украдкой на мою форму раскраски «цифровой урбан-милитари». Я не задавал вопросов ему и всё время нашей молчаливой поездки наблюдал, как деревья, кусты и указатели растворяются в горизонте и шоссе превращается в серую асфальтную ленту посреди пустыни. Машина остановилась у возникшей внезапно развилки и шофёр сказал, что дальше мне с ним нельзя, подтвердив слова щелчком курка под сиденьем. Или чем-то похожим на этот звук, но я не решился проверять. Он поехал по дороге, уходившей на восток, мне велел идти по другой, на запад, пообещав, что там помогут. Через несколько тысяч шагов в сторону заходящего солнца старый асфальт эпохи первых пятилеток, сдался вечному песку, обжигающему стопы сквозь подошвы военных ботинок; и в этом мире остались только алое пятно на линии горизонта, горячий ветер, как из сушилки в туалете отеля, и горы, такие далёкие, что кажутся плодом воображения. Преследователей не было: они либо просто не знали где я, либо знали, но были слишком умны, чтобы соваться на сковороду матушки-земли.
- Эй! Не скажешь, сколько времени? – услышал я за спиной знакомый голос.
- Правильно спрашивать «который час», сейчас … – я посмотрел на запястье, но тут же понял, что это не может быть голосом Михаила, которого собственноручно пришил неизвестно сколько часов назад.
- Я всё правильно спросил, – ответил на замечание странный худощавый и очень бодрый на вид старик в кожаной куртке, рваных джинсах и с трубкой во рту, – сколько времени ты тут блуждаешь?
- Я уже не считаю.
- И правильно. Бесполезно. Всё равно что считать песчинки вокруг. Важно только то, в какой камере этих песочных часов ты находишься. В верхней, или в нижней?
- Что?
- Пошли к нам. Четвёртым будешь. У тебя есть какое-нибудь горючее? У меня мотоцикл на спирту ездит, я мужикам слил чуть-чуть; лучше что-нибудь подходящее пить, не очень-то хочу завтра утром эту стальную тушу толкать.
- Ничего при себе не имею, – я стал хватать ладонями карманы, но вдруг нащупал пистолет. Как забыл про него?
Старик привёл меня к палатке, мотоциклу с коляской и костру, рядом с которым сидели два странных типа в тюремных робах. Они не обратили на нас внимания, поглощая какое-то странное жареное мясо. Меня охватило беспокойство.
- Не бойся, это Борис и Аркадий; я подобрал их сегодня днём. Они сбежали из тюрьмы, два дня шли под солнцем без еды и воды.
- Мир тебе, корешок, сядай с нами, – обратился ко мне один из беглецов. Зачем старик с ними связался? У криминальных личностей, особенно у отсидевших, крайне специфическое мышление: их миропонимание зажато между паранойей и психопатией, как-будто мышиную голову зажал в тисках мальчишка-садист. Ни жалости, ни совести. А может, старик с ними заодно: сообщник, а я им нужен в качестве свежего мяса на ужин? Я опять тронул пистолет и улыбнулся:
- А куда я денусь? – оба эти типа были подозрительно похожи на убитых мною чуть ранее телохранителей одной важной шишки, только выглядели потрёпанными.
Старик сел к костру и пригласил меня:
- Расскажешь, что с тобой случилось. В эту пустыню просто так не заходят.
- Я уже забыл почти всё. Помню, за мной гнались солдаты, я забежал в часовню на краю утёса, который нависал прямо над морем. Помню, спрыгнул в воду. Дальше ничего не помню.
- Как в кине том, «тут помню, тут не помню», улыбнулся один из зэков. А что до этого было, убегал-то почему?
- Да натворил кое-что, мелочь, – соврал, и было видно, что никто не поверил. Перед глазами до сих пор летали брызги крови того человека и в ушах обосновалось глухое пение безумной толпы. Пуля слоновьего калибра с надпиленным сердечником попала в спину у самого позвоночника; в районе поджелудочной распустилась, как тюльпан, затем опавшими свинцовыми лепестками выворотила потроха на деревянный помост.
- Мелочь, говоришь? Мы тоже мелочь натворили. Борь, расскажи.
- А чо рассказывать? Приказали кончить одного стукача. Заперлись в гараже, усадили на стул, связали. Нашли только мелкокалиберку. Я ему в лоб пальнул, думали, сейчас красным всю стену заделает. А из башки сзади ничего не вылетело. Зато кровь из ушей полилась, из носа, из глаз. Этот говорит, читал, что слабые пули могут рикошетить от стенок черепа и перемешать мозги в манную кашу. Поспорили, короче. Нашли поблизости циркуляру и срезали ему полголовы. И знаешь? Правда! Манная каша с кетчупом. Короче, кто-то услышал выстрел и вызвал ментов, и пока мы с этим фраером возились, нас и поймали. Мы следаку доказывали, что наукой занимались, а он заладил «Сатанисты! Сатанисты!»
- Впрочем, какая разница, всё равно за убийство посадили, – вмешался Аркадий, – перед пацанами, только, неудобно было. Но нас вся тюрьма сторонилась, даже лютые беспредельщики.
Новые знакомые не захотели лицемерно понравиться или войти в доверие, сразу зашли с козырей.
Солнце давно село, обнажив землю для миллиардов своих далёких братьев-звёзд. Холод обступал наш светящийся пятачок, и только костёр не давал замёрзнуть. Но холод хороший знак, чувство его вроде бы говорит, что я ещё живой и эти люди не призраки. Хотя другие чувства уже давно себя не проявляют. Я спросил старика:
- А как тебя зовут и чем ты тут занимаешься?
- Не важно, как меня зовут. Я по этой пустыне со своей бандой езжу уже много лет. Отстал вот.
- Ты знаешь как быстрее добраться до цивилизации?
- Если бы знал, уже давно сам добрался бы. Шутка. Цивилизация – это всего лишь вид дикости, а не её антоним. Просто там есть телефоны, телевизоры, магазины, парикмахерские и интернет.
- Вот, эти самые блага цивилизации мне и нужны.
- Понимаю, но об этом лучше завтра говорить.
Старик дал мне спальный мешок. Казалось, что за двадцать (или больше) часов без сна я совершенно не утомился, лишь боялся прилечь и незаметно для себя уснуть в окружении этих людей. Я лёг и слушал истории беглецов, которые они рассказывали старику, смакуя гадкие подробности, как будто очень сильно ему доверяли. «… попал ему из двустволки в руку. Там дробью кость перебило и рука повисла на коже, а парень сознание потерял. Я ему Хрясть! по голове прикладом. Ещё! Ещё! Пока не почувствовал, что бью по мягкому, пробил череп…». «… к нам в камеру одного чухана подсадили, он рассказал, что имел одну одноглазую проститутку, которая за отдельную плату давала в пустую глазницу, хотя знающие пацаны говорили, что не пролезет…». «… у одного авторитета отпрыск был, типа, литератором, сам в книгах ни шарил и нанял двух чертей, чтобы они за него писали, а когда они ему надоели, он сжёг их в их квартире…».
Когда я открыл глаза, небо уже было розовым, а над лицом нависала рука с металлическим походным топором. Мой палец, предусмотрительно положенный ночью на спуск, напрягся и под грохот выстрела живот обожгло барабаном, разогревшимся от взрыва в гильзе. Борис, не выпуская топора, упал на спину. Глаза Аркадия были наполнены чем-то средним, между страхом и яростью – катализатором отчаянного нападения; не понимая, что произошло, он схватил лопату и кинулся на меня, но был уложен второй пулей.
- Зря ты их так, парень, – раздался вблизи голос старика, – он просто хотел убить змею.
Внезапно, левый бок пропитался болью как губка, я увидел, как от него тянется длинный шланг, сворачивающийся в клубок узорчатой кожи. Песчаная Эфа, самая опасная тварь в этой пустыне. Схватив её за горло, я оторвал пасть от живота вместе с куском собственного мяса, уткнул ствол между змеиных глаз и разнёс её голову на куски.
- Почти весь яд вышел вместе с кровью, но тебе всё равно нужно в больницу, – осмотревшись, я увидел старика, он сидел на каком-то ржавом бачке и равнодушно курил трубку, – тебе нужно спуститься в город. Езжай на запад к старой часовне это часов пять езды, горючего хватит, а вот хватит ли тебе сил, сказать не могу. Можешь взять мой мотоцикл.
- А ты, не довезёшь меня?
- Мне ещё этих нужно похоронить.
Я завёл мотоцикл и помчался по бесконечному белому экрану в кинотеатре, на котором уже миллион лет проецировались только чёрно-белые фильмы. Объезжая редкие кусты и камни, я хватался за бок, отнимая от него мокрые от крови пальцы. С каждой минутой всё больше казалось, что я сбился с пути и еду уже в противоположном направлении, и что скоро опять увижу старика, курящего трубку над двумя свежими могилами. Обдумывание вопроса, как из полутропического городка на скалах у моря я попал в гладкую пыльную пустыню, было хорошим отвлечением от жары и прочих дурных мыслей.
Когда стрелка топливного счётчика уже дразнила меня у нулевой отметки, я увидел, что горизонт исчезает, и на самом краю стоит, как обломанный зуб, старая часовня, точь-в-точь такая же, из которой вылетел вчера спасаясь от охраны убитого мною человека. Я отпустил газ, но мотоцикл не подумал останавливаться, напротив, он помчался ещё быстрее, тормоза так же не работали, а спрыгнуть и сгруппироваться не хватало сил. Мотоцикл проскочил между обточенными ветром стенами часовни и вылетел через отсутствующее окно в пропасть.
Я падал вниз сквозь облака, и когда они стали совсем редкими я увидел внизу городок с бурыми крышами и белыми стенами, потянув за кольцо, я почувствовал, как за спиной, подобно ангельским крыльям, раскрылся парашют. Приземление было выполнено в точно запланированном месте, рядом с подготовленной для операции машиной, на ней предстояло путешествие в город мимо десятка блокпостов. Дальше была встреча в холле отеля со связным Михаилом, получение у него средств для работы. Осмотр местности, в частности площади, где во время очередной мессы предстояло убить лидера местной религиозно-террористической секты «Пламя Сатаны».
- Великий Змей. Год и место рождения неизвестны. О родственниках никаких данных. Впервые был замечен Интерполом девять лет назад, когда в центре Каракумы основал лагерь для тренировки бойцов. Предположительно, поставлял оружие и наёмников Талибану. Пять лет назад исчез из виду, и только недавно был замечен в качестве «Духовного лидера» религиозной общины «Пламя Сатаны». Его нельзя завалить в отеле уколом цианида. Его смерть должна стать символом.
В назначенный день, сидя на крыше мы наблюдали процессию культистов, собирающую людей на улочках города. На городской площади, на круглом деревянном помосте, отделённом кольцом охранников от блеющей странный мотив толпы, появляется лидер: высокий, довольно полный с татуировкой пламени из змеиных языков на обритой голове. По обе руки от него стоят два его телохранителя и ассистента, очень похожие на двух зеков, которых много лет назад застрелил в пустыне, когда подрабатывал охотником за головами. Сквозь оптический прицел видны их постаревшие лица.
- Двоих его помощников тоже нужно убить, иначе группировка оклемается очень быстро, – Михаил смотрел в бинокль, – попытайся сразу пристрелить хотя бы одного. Как всё сделаешь, беги в часовню, говорят, именно из неё шестьсот лет назад прыгал рыцарь Тристан, спасаясь от преследователей. У него получилось попасть в ту расщелину и у тебя получится. Я буду ждать тебя там.
На сцену выводят явно опьянённого каким-то препаратом паренька; помощники ставят его на колени и разводят в стороны его руки, держа за запястья, Великий Змей срубает жертве половину головы. Пора стрелять. Попадание в спину и Змей падает на живот в груду своих кишок, вторым выстрелом разрывает грудь одному из ассистентов. Второй, поняв, что происходит, срывается с места и прячется между охранниками, которые уводят его с площади, остальные разбегаются в поисках снайперской точки. Всеобщей паники нет, все зрители процессии – почти весь город – как будто под действием наркотиков стоят на своих местах и продолжают петь свой мотив.
Бег по крышам за последним помощником. В переулке его сажают в машину, короткая очередь по его спине и второй ассистент падает, хватаясь за дорогую блестящую дверь машины. Теперь нужно бежать в сторону старой часовни, где ждёт Михаил. Он стоит посреди зала в балахоне, как у этих сектантов и, направив в мою сторону пистолет, произносит:
- Спасибо. Ты многое для нас сделал!
Чёртов предатель. А меня предупреждали, что ему не стоит доверять. Сам вышибаю ему мозги и, не оглядываясь на чёрные силуэты охранников, рвущиеся внутрь, прыгаю в открытое окно рядом с алтарём.
Если бы я обернулся, то увидел бы часовню на краю обрыва, взмывающую в облака; не это ли видят грешники, падающие в ад? Но глаза должны смотреть вниз для точного прицела: надо попасть в воду между двух блестящих камней.

Наебалово. Стивишь лайки на Ютупе, а через какое-то время в списке "Понравившиеся видео" появляются пробелы, типа "Прости чувак, но ФГМ автора приказал сделать этот видос только для его личного частного просмотра".

В школе на уроках труда больше всего я любил обтачивать деревянные болванки рашпилем - напильником с крупным зерном, если кто не знает. Увы, трудовик так и не смог сделать из меня человека, я стал филологом и начал задумываться над тем, откуда происходят разные слова, в частности слово "Рашпиль". Первое предположение: деэтимологизация слов "рас пил". "Распил" не алкогольный и не навальный, а трудовой, столярный. Но вот проблема, рашпилем не пилят, а обтачивают. Второе предположение: контаминация слов "раж" (как у берсерков) и... всё тот же злополучный "пил", поэтому тоже не подходит. Хотя, войдёшь в раж, так и рашпилем распилишь.
Всё оказалось проще. Википедия посмотрела на меня жалостливыми глазами Джимми Уэйлса, как на дурака и объяснила, что слово "рашпиль" происходит от, цитирую: нем. Raspel, от raspein — скрести. Но я так думаю, здесь всё намного сложнее. Я где-то слышал одну красивую легенду о том, как всё было на самом деле.
В эпоху просвещения жил в, тогда ещё не объединённой, Европе еврейский столяр и плотник Соломон по фамилии (угадайте!) Рашпиль. И был он известен тем, что делал деревянные члены для одиноких фрейлин и высших сановников церкви. Латекса тогда не было, а овощи в голодный год, употреблялись по-другому. Говорят, что своим ремеслом Рашпиль зарабатывал в год больше, чем самые известные королевские портные и парфюмеры вместе взятые за всю жизнь. Он-то и изобрёл первый такой напильник, который назвал в свою честь. Однажды Соломон наелся хлеба со спорыньёй и, отбиваясь от засевших по углам верстака чертей, обработал болванку не очень качественно. Готовая продукция попала в руки одного высокопоставленного церковного сановника (а говорят, что и к самому Папе), и тот, занозив себе внутреннее пространство, умер от гангрены. Рашпиля схватили, судили и приговорили к повешению, но учитывая его заслуги, разрешили проститься с семьёй. Но семьи у Рашпиля не было, он рассчитывал жениться к пятидесяти, но в пятьдесят понял, что уже поздно, а ближайшие родственники, кроме кузена Давида, уехали в недавно открытый, так называемы Новый Свет. Соломон собрал вокруг себя доверенных знакомых:
- Друзья. Скоро меня не станет. Но я не хочу уходить просто так. Ночью я сделал вот это, - Рашпиль достал и свёртка рашпиль, но не совсем обыкновенный: ручка его не была выточена и венчала железный инструмент деревянным кубиком.
Соломон продолжил:
- Этот недоделанный рашпиль я отдаю вам, что бы вы завершили мою работу. Но с одним условием: эту ручку можно обточить только этим самым рашпилем и никаким другим. Снять её, не сломав инструмент, вы не сможете, не пытайтесь. Тот, кто сумеет сделать это, получит все накопленные за время моих трудов деньги и драгоценности, спрятанные в данный момент в одном секретном аббатстве в горах Швейцарии. Там хватит на покупку собственного континента, поэтому не прогадаете. За процессом будет следить мой поверенный кузен Давид, он же пока будет распоряжаться небольшой частью этих денег. А теперь уходит, сегодня на звёзды, в последний раз.
Наследники очень сильно задумались, как этим же рашпилем обточить его же ручку! Это же не возможно! Наверное, старый дурак совсем из ума выжил, возможно, что и про деньги наврал. На том порешили и разошлись. А рашпиль с квадратной ручкой остался у Давида.

История не закончилась. Прошло триста лет и вот наступили наши дни. Потомки того самого Давида очень активно вкладывали деньги в науку и в частности в теорию струн, и вот теперь они построили в горах Швейцарии тот самый Большой Адронный Коллайдер, чтобы наконец разрешить загадку старого членодела Рашпиля. По идее в центре коллайдера должна образоваться область, в которой пространство-время потеряют свои привычные очертания, изогнувшись в четвёртом измерении. Это позволит специально обученной бригаде хроно-столяров, обточить ту злополучную ручку. После чего, получить возможность полноправно распоряжаться сокровищами Соломона Рашпиля, часть (ЧАСТЬ) которых уже была потрачена на БАК и все прочие ускорители субатомных частиц по всему миру, построенные с той же целью. А когда будет завершён эксперимент, и, самое главное, кому это всё надо в первую очередь, никто не знает.

А знаете ли вы, что если наденете шапочку из фольги, психушку можно будет пройти без очереди. (Полезно тем, кто собирает справки.)

Вот Pussy Riot о которых сейчас так много говорят. Мало того, что дуры, так ещё музыка у них говно полное. Главное, чтобы подростки хавали. Подростки априори тупые (особенно современные), их можно говном с лопаты кормить - сожрут и добавки попросят. Главное доказать, что это модно и вызывающе. Посмотришь, долбоёбы с ягой и мобилками, так и хочется подойти и ёбнуть по башне умной книжкой. Нельзя - ювенальная хуйня; работает, даже если ребёночек 17-и лет выше на голову.

Вот в наше время были какие песни:



Заслушаешься.

А в 2035-м году выйдет такое же видео. Там два кренделя будут петь, какие все были ущербные в 2000-2012 годах. Флэшки всего на 32 гига. Графика в играх нулёвая. Компьютеры слабые без подключения в мозг. Никаму не нужные социальные сети. А ещё они, небось, и не заменяли живые ткани и органы на искусственные с цифровым интерфейсом. Вот мой дядя вчера поставил новые зубы со встроенным wi-fi...

Какое самое популярное название одной песни у разных групп? Не каверов, а когда два или несколько музыкальных коллективов придумали одинаковое название.
"Я тебя люблю" - отметается сразу, хотя, казалось бы. Вот, например, название песни "Labyrinth", если ввести в контакте, хрен найдёшь нужную группу. Та же ерунда с "Seventeen", и главное, что все песни с этим названием про возраст, а не, например, про хлор. Песню поз названием "Дьяволица" и то пять групп исполняет, минимум.
Нужно думать логически.
Известно, что самое распространённое имя на земле - Мухаммед. Есть версия, что арабы так шифруются. Придут евреи, спросят "кто Мухаммед?", а им ответят: "Все Мухаммед!". Евреи скажут: "Нихуя себе!" и уйдут. Кстати, про Хуй. Есть версия, что это второе по распространённости имя на земле. Китайцев даже больше, чем арабов. Только от русских это скрывают, а то не видать дальневосточных договорённостей более. Есть мнение, что слово очень эргономичное и могло бы занять половину русско-китайского словаря, или целый том, если бы словарь вышел в двух томах. Можно предположить, что оно может быть и самым популярным названием песни. Как известное китайское стихотворение "Ши", только "Хуй".
Так вод, поразмыслив логически, мы приходим к выводу, что самое популярное название песни в мире - это "Хуй". Почему? Потому что называть песню "Ши" или "Мухаммед" никому в голову не придёт. Или придёт, но это будут, скорее всего, плохие песни.

Я акын, зовусь я Цветитк,
Пою про всё, что вижу,
Вон пакетик...

Я не знаю как у вас,
А у нас в Японии
От Гайнакса всё смотрели:
Нихуя не поняли.

Петька с Анкой-пулемётчицей как-то пошли в разведку. Нарядились в простую одежду, раскрасили лица, чтобы не светиться в кустах. Засели под деревом и наблюдают за ставкой генерала Каппеля. Тут к ним сзади подходит патруль. Белогвардейцы спрашивают: «Вы кто такие?». Анка-пулемётчица говорит: «Я индианка», а Петька тоже не растерялся, говорит: «А я индипетька».

Реинкарнировавшие Инди-Анка и Инди-Петька жили в соседних подъездах в доме номер четырнадцать по улице Красноармейской. В доме и было два подъезда и два этажа, а окна их квартир выходили во двор на помойку и деревянный барак в аварийном состоянии. Инди-Анка жила в этом районе уже семь лет, а Инди-Петька – десять. Но они не были знакомы, более того, не ведали о существовании друг друга. Инди-тусовка в городе отсутствовала; говнарей, гопарей, было предостаточно, даже анимешники собирались в засраном скверике у бюста Жукова. Инди-Анке и Инди-Петьке просто негде было познакомиться, например, у обоих в Контакте родным городом был указан Лондон, а не тот, в котором они жили. Случайность так и вовсе мозги трахала: Анка фотографировала зеркалкой скелет старого целлюлозного завода с восточной стороны и возвращалась к 18:00, а Петька с западной стороны и возвращался в 18:30, потому что идти было дальше, так они и не могли никак встретиться. И после работы возвращались в разное время, и в магазин ходили с разницей в пятнадцать минут. Любую музыку Инди-Петька слушал в наушниках. А Анка в наушниках слушала только инди-музыку, а всякую попсу голимую типа Coldplay или Mogwai только через колонки. «С сумасшедшим поселили», - думал Петька и не обращал внимания.

Самое интересное то, что их квартиры, и даже их комнаты, отделяла одна стена и окна располагались рядом. Но Петька, когда курил, из окна не высовывался, потому что его императив диктовал стоять прямо, прижавшись спиной к стене и выпускать на волю дымный клубок и два кольца. От того он не мог увидеть свисающих с подоконника Анкиных ножек, когда та, несмотря на уже не подростковый возраст, второй этаж и помойку во дворе, продолжала играть в экстравагантную девицу на антресолях Парижа. Анка думала, что дымок рядышком пускает какой-то алкаш и не хотела с ним разговаривать.

А в бараке, на который смотрели окна этих двух хипстеров, жил гопник Васёк, который каждый вечер наблюдал за странными молодыми людьми, курящими поодиночке в окнах, и делал выводы. Интересно то, что Васёк был не простой гопник, а гопник-волшебник. Лечил болезни наложением рук, с похмелья видел будущее, останавливал время, ходил по воде, а по ночам летал над городом и, иногда, отбирал мобилки у прохожих. Чётки крутил только во время медитаций, а не как другие гопники всегда и везде. Свой дар Васёк получил от местного городского сумасшедшего Гурьяна около ста лет назад. Бессмертие входило в набор опций. И, короче говоря, решил гопник-волшебник Васёк поучить молодых людей уму-разуму.

Как-то поздним вечером подкараулил Петьку и спрашивает его:

- Ты чё вот так одет? У тя штаны узкие, рубашка клетчатая, цветная, сумка Олимпиада-80, но это фигня у меня такая же дома. Ты чё, гомик?

- Нет, я инди, ответил Петька и сглотнул.

- И чё? Зачем те это надо? Выделяться?

- Ну да.

- А умом не пробовал выделяться?

- Пробовал.

- Скажи что-нибудь умное.

- Вам надо что-то?

- Нам? Я тут один стою. Ты наркоман может быть?

- Я, нет.

- Вены покажи, ёпта.

- Нах я тебе что-то показывать буду.

- Ты как с пацаном разговариваешь, чмо очкастое!

Инди-Петька выхватил перцовый баллончик с черёмухой и брызнул Ваську в лыбу. Но Васёк стал эфемерными и газ прошёл сквозь его голову. Материализовавшись за спиной у Инди-Петьки, Васёк схватил его за шкибон и саданул кулаком в живот. Инди-Петька согнулся от боли и упал. Провалявшись на земле минуту, Петька поднял голову и, не обнаружив гопника, встал (хотя тот просто стал невидимым и сидел рядом на лавочке, сплёвывая невидимые лушпайки от семок). Петька, держась за ноющее брюхо, побрёл домой.

Через десять минут этой же дорогой шла Анка. Васёк спросил у неё:

- Не боишься одна идти?

Анка ускорила шаг. Васёк продолжил:

- Ну постой, я тя провожу. Жиган девчонку не обидит, - сказал он и пристроился сзади.

Анка ещё ускорилась. Хорошо, что она всегда ходит в кедах.

- Фифа, те западло пацану взаимностью ответить?

Анка побежала. Васёк за ней.

-Ты коза в лосинах стой! Балерина что ли?

Васёк догнал Анку и так же как Петке саданул ей в поддых так, что она даже крикнуть не смогла. Пока девушка лежала согнувшись, Васёк так же стал невидимым и пошёл домой.

Петька не мог слушать музыку, живот болел от удара, а ум от обиды. Зачем он увлекается фотографией и французскими фильмами шестидесятых, а не боксом. Нужно покурить и написать в твиттер. Анка всё рассказала родителям, и, пока отец на кухне обзванивал знакомых ментов, уже написала всё в ЖЖ и тоже решила покурить. Хипстеры открыли свои окна, а так как стоять прямо и сидеть свесив ноги с окна было не удобно с болью в солнечном сплетении, оба перегнулись через подоконник и встретились глазами.

Что было дальше не известно. Известно только, что Васёк в этот же вечер прилетел к своему старому знакомому Витьку – такому же гопнику-волшебнику, живущему на другом конце страны. И устроился работать в эзотерическую лавку заряжать иконы.

Продолжение этого поста.


- Хочешь понюхать девчёнок из "Б" класса?


- Сейчас найду тот микс. Оставь полдорожки.

Парам-парам-пам!

Поставил собственный рекорд, прочитав за неделю три книги.

Отчёт:
"Соло на Ундервуде" Довлатова очень напоминает огороженный бетонной колючей проволокой блог, который никто не цитирует.
"Государь всея сети" Житинского напоминает случай, когда у писателя на середине романа вдруг начался запой... или наоборот - кончился.
"Санин" Арцыбашева напоминает роман, написанный в 2007-м году о событиях, которые происходят в 1907-м.

Знаю, что иные граждане могут прочитать и семь книг за то же время. Но вопрос: зачем? Особенно, если это книги ниочём.

Гитлер был вегитарианцем. Это известный факт. Но сами вегитарианцы, веганы и и сыроеды не согласны с таким соседством по убеждениям и по-разному пытаются опровергнуть сведения о "гуманистической" привычке фюрера. Для этого, веганы томами изучают биографию и сочинения глав-фОшиста, выискивая в дневниках и письмах любые упоминания о съеденной за обедом колбасной жопке. Интересно, могут ли неонацики со своими куриными мозгами позавидовать обширным знания фашистской теории веганам с их картофельными мозгами?

Интересные рисунки на книжках с готовыми домашними заданиями. Что ещё должен подумать приличный человек, взглянувший на них?


- Ты говорила: "всё, что пожелаю". Давай сюда свои сиськи.


"Ага, сучечка, тебе так нравится."


- Одна доза. Последний раз в долг даю.


- О, Васечка, когда додрочишь, кончи мне на грдь.


"Как она может облизывать это? Может, дать ей салфетку?"


- Я готов, Артур. Нырни под парту, вся школа знает, что ты делаешь это.


- Вторая заповедь нашей церкви запрещает прелюбодействовать до брака.
- но у тебя же там две дырочки!


"Она смотрит на мой караднаш? Или?"

Парам-парам-пам!

Дали почитать "Плэйбук". Смешная. Ни один из методов не работает. Из опробованных, разумеется. Из двух. Везде наебалово. Либо наши тёлки не такие тупые как американские.

У прозаиков нету музы. Откуда тогда берётся проза? Неужели они всё это выдумывают? Ответ мы могли бы узнать после рекламы, но рекламы не будет.

Полуёбки-омичи
Продавали кирпичи.
Не успели всё продать,
Улетели под кровать.
А кровать ломается,
Измена начинается.

По слухам, новый сезон передачи "Спокойной ночи малыши" начнётся с того, что у тёти Тани обнаружится смертельная болезнь, а Хрюша, Каркуша и Стпашка постараются найти вакцину. В конце истории один из героев умрёт, чтобы мистическим образом воскреснуть в следующем сезоне. Смотрите. На Первом.

Маленькая квадратная книжица "500 способов изменить мир" имеет только один явный недостаток - очень уж она маленькая. Какие замечательные советы: возьмите годовой отпуск и устройте себе кругосветное путешествие, откажитесь от машины, приглашайте на чай представителей других религий, устройте пир для бомжей. Из-за размера книжки удар ею по темечку человека, решившего эти идеи осуществить, будет недостаточно назидательным. Почему быдло не принимает светлых начинаний от наивных дурачков, которые просто хотят подарить людям тепла? Эти дурачки, обломав пальцы на неудачах, всегда превращаются в злобных апатичных мизантропов, с которыми большинству людей уж точно не по пути.
Об этом я и пишу сейчас свой новый роман.